Источники сведений о магии. Чему доверять. Ксения Меньшикова

-Я почитала «Первоначальные сведения оккультизма», там очень интересно показана история — красные, чёрные.. А потом Один — это чуть ли не ученик Заратустры. В книге по шумерам всё это очень логично приводится. И корабли на фотографиях видны, и шлемы.

Вы тоже сказали, что это не совсем верно. -Где искать истину? Истину можно искать бесконечно, найти ее невозможно. Истина состоит из маленьких осколков правд.

И в каждом пантеоне, в каждой теории, в каждой версии всегда своя правда. Если собрать все эти осколки, из них собрать пазлы, возможно, получится истина. Или, по крайней мере, нечто приближённое к ней.

По одному осколочку — это не голограмма, истину определить невозможно. Давайте разберемся с источниками. Вообще сама тема крайне интересная.

Стоит ли доверять огульно источникам, с одной стороны, а с другой стороны, как понять, насколько источник в полном объеме владеет информацией по запрашиваемому вопросу. Безошибочный метод, прежде всего, отсеивания или отслеживания верных или неверных источников, дающих вам определенные сведения по интересующим вас вопросам, это смотреть, прежде всего, на автора этого самого произведения. А также на эпоху и место, в которые это произведение писалось.

Любой человек, даже самый умный, даже самый начитанный, он всегда продукт своей эпохи, продукт своей эгрегориальной среды. Жерар Анкос, он же Папюс, который является классикой для нас для всех, изучающих, делающих первые шаги в познании мистики, оккультизма, сообразно той самой книге «Первоначальные сведения по оккультизму», он прежде всего человек, живший в 19 веке. И надо знать и понимать, во-первых, о том, что он был глубокий христианин.

Соответственно он не может никак оценивать и объяснять некие аспекты, не упираясь в определённые христианские догматы, которые, по сути, для него, для его христианского мышления объясняет абсолютно всё. Если для какого-то другого мышления они ничего не объясняют, то для него эти догмы просто константа, которая не требует переосмысления, с одной стороны. А с другой стороны, надо знать эту эпоху и понимать о том, что практически все оккультисты этого самого времени, конец 19 — начало 20 века, были больны одной и той же болезнью.

Эта болезнь называется каббала, то есть еврейский мистицизм. Они уже вошли в стадию ремиссии как раз к этому времени, но, тем не менее, болезнь всё равно прогрессировала. Соответственно оккультная позиция Папюса точно также опиралась на каббалистические традиции, которые тоже весьма специфичны.

Они все строятся на древе Сефирот, на принципе иудейства и так далее. Соответственно то, что описывает автор, имеющий такое эгрегориальное включение, рано или поздно неизбежно получит отражение в описываемом материале этих самых включений. В частности иудаизм и каббализм, и кабалистика была основана, она не взялась сама по себе, она явилась продуктом функционирования шумеро-аккадской мифологии, следствие которой легло на этот объём зороастрийские верования, и вся Авеста, которая очень четко, в отличие от шумеро-аккадцев, объясняет, что хорошо, что плохо.

Именно эти правила четкого объяснения, что хорошо, что плохо, не объясняя зачем, впоследствии вошли в подложку иудаизма. Вот всё то же самое легло и у него. Его большое желание привести любой миф в соответствие с собственной теоретической парадигмой — кто ж ему запретит, он человек уважаемый.

Но читающий всегда должен понимать, кто это пишет. То есть, открыв любую книгу, прежде всего посмотрите, в какую на эпоху написал человек это произведение — раз. Какого он вероисповедания и национальной принадлежности — два.

В какой стране он жил, какому богу молился — три. Ну, и если хотите глубоко нырнуть, узнайте весь его жизненный путь, семейное положение, наличие детей, финансовое благосостояние, потому что это тоже откладывает отпечаток на личность. А писатель пишет своей личностью в основном.

Несмотря на то, что он принимает этот информационный поток, он всё равно пропускает его через призму своей личности. Особенно оккультист, для которого личность, собственная личность является предметом главного интереса, и ее он пропускать и опускать в сфере своих интересов совершенно не собирается. Несмотря на то, что мы говорим, что Папюс — это классика, обучение надо начинать именно с неё, мы никогда не говорим, что это догма и истина в последней инстанции.

Никогда. Теперь что касается шумеров и всего, что о них написано. На последней лекции по Общей теории магии я рассказывала о том, что на эту тему появилось достаточно большое количество спекуляций.

Во-первых, потому что эта тема новая, крайне интересная, она закрывает достаточно приличную лакуну, белое пятно, которое до сих пор было не закрыто. Соответственно поскольку у человека, изучающего некий вопрос, например, у того же самого Захарии Ситчина и его последователей, у них нет другой аргументации. То есть, у них нет другого языка повествования и логичного объяснения, что это такое, что мы видим в качестве изображения шумеро-аккадских богов, что обозначает крылья Инанны, что означают виманы, которые летают, и так далее.

Мы нашли отображение в шестидесятые годы, мы все болели инопланетянами, спасибо Герберту Уэллсу и иже с ним. То есть все болели инопланетянами. Опять же смотрим, в какую эпоху это всё написано.

И мы видим, что описано в эпоху, где эта грань мироздания, эта мировоззренческая парадигма была очень выпуклая. Значит, соответственно неудивительно, что автор, описывающий явление совершенно незнакомое, в качестве призмы преломление взял именно эту парадигму и попробовал как-то расшифровать из неё. Получилось великолепно, на самом деле крайне захватывающее повествование.

Но оно не отвечает на все вопросы. А значит это не истина, это правда. Потому что истина отвечает на все вопросы, а правда только на конкретные, на определенные.

Поэтому творения Ситчина уважаемы, творения Ситчина интересны, как одна из граней. Но ни в коем случае не полноценная. Всё приводить к элементарному инопланетныму захвату — это сделать наш мир очень простым.

Потому что если на этом остановиться, ну, скажем, в принципе это объясняет всё, мы продукты генной инженерии, а они, те, которые пришли сюда творить цивилизацию и кого мы впоследствии назвали богами, на самом деле такие же, как мы, только более высокоразвитые. Мы убираем из нашей жизни некий объём таинственного и волшебства, тем самым не познаём до конца весь информационный пакет, который оставили для нас те же самые шумеры, весь шумеро-аккадский пантеон, вся эта цивилизация. Мы останавливаемся только на этой грани и не изучаем ничего больше.

Из нашей жизни естественным образом пропадает магия, из нашей жизни естественным образом пропадает волшебство. Потому что невозможно магические проявления, допустим, тех же шумеро-аккадских богов привести к элементарному владению уникальными технологиями, которые на тот момент еще были неизвестны. То есть, конечно, можно, но на этом надо будет останавливаться в любом процессе познания.

Это здесь вопрос, наверное, чувствования и веры. Научный склад ума, который ищет логичное объяснение, Ситчиным удовлетворится. Склад ума оккультный, мистический не сделает этого никогда.

Потому что появляется огромнейшая куча вопросов, на которые Ситчин ответа не даёт. Оккультист перед собой эти вопросы поставит, ученый — нет. Потому что смысла нет, в принципе всё описано, Ситчин как константу описывает основную массу вопросов.

Но есть еще за гранью вопросы, которые если и озвучиваются, то только тем, кто заинтересован, что то, что описывает Ситчин и иже с ним, не было никогда константами. Я понятно объяснила? Поэтому на сегодняшний день для изучающего это вопрос мировоззрения. Мы с вами на Общей теории магии изучаем каждую цивилизацию, каждый пантеон с совершенно различных точек зрения, скорее, как теорию математической модели, чем конкретное техническое описание.

Потому что математическая модель — это то, что можно положить на любую реальность и увидеть ее отображение. А техническая структура конечна, как материальный объект. Она закончена, и переносу из той эпохи не подлежит.

А математическая модель подлежит. Поэтому магия — это математическая модель, потому что она пролонгирована во времени, в каком бы направлении это время не тянулось. Я думаю, я ответила на вопрос.

Продолжайте читать всё. На самом деле никогда не думайте, что есть какая-то вещь лучше, чем другая вещь. Что есть какая-то книга лучше, чем другая книга.

Каждая книга откроет вам свою грань. Как только вы начнете думать, что в этой книге правда описана больше, чем в этой книге, вы становитесь Ситчиным, который ищет универсальную константу, который ищет универсальный ответ на всё. Остановитесь.

Ничего нет ни лучше, ни хуже. А одна грань ничем не отличается от другой. Отличается лишь только тем, что в этот момент на неё упал взгляд, и она стала светлее, чем другая.

Это единственное отличие, а больше ни в чём.