Магия. Как становятся иным. Ксения Меньшикова

Развитие магического сознания не может уйти от правила естественного отбора. А это правило говорит о том, что до финиша должен дойти только самый лучший. Самый стойкий, самый знающий, самый умный. И самый умелый, конечно же.

И вот каким способом это формируется, формируется человеческое сознание, которое развивается в магическое — вот этот вопрос нас в большей степени интересует, поскольку, возможно, перед многими из вас стоит сейчас именно такая задача. Может, пока не осознаваемая, или очень осознаваемая, сильно-сильно осознаваемая, но ем не менее стоит. Итак, давайте начнем с самого начала.

Человек во всем объеме своего коллективного присутствия в этом мире, если мы посмотрим на схему трех кругов, то мы увидим, что они в основном находятся как раз в той самой точке здесь и сейчас, точке пересечения линий стихийных потоков. Не только концентрация и любовь к концентрации на переживании сегодняшнего момента, а и элементарное желание выжить заставляет людей кучковаться в этом центре друг с другом в максимальную плотность. Что они, собственно говоря, и делают.

Для этих целей они придумали города, для этих целей они придумали совместные поселения, начали развивать цивилизации и это прекрасно, потому что цивилизацию невозможно развить в одно лицо, она всегда развивается в какой-то человеческой плотности. Но мы с вами знаем, что существуют в этой плотности единицы, которые вдруг как-то перестают быть такими как все и выходят на обочину, на обочину этого объема. Как же это происходит? Для того чтобы растормошить эту плотность, находящуюся в центре, окружающая реальность не должна быть статичной.

Собственно говоря, все магические преобразования и магическое воздействие на этот мир, в том числе, эгрегориальное воздействие, которое является, по сути, инструментальной функцией магии, он периодически тормошит это самое пространство. Тормошит всех или локально, точечно, кого-то одного, какую-то местность, какую-то нацию, какой-то город, какое-то социальное образование, то есть определенным образам давая встряски по тем или иным уровням. И вот на фоне какой-то встряски сознание одного из присутствующих в этом объеме улавливает эти вибрации изменений немножко больше, чем все остальные.

То сеть вибрации идут, но человеческий разум, представляя собой коллективный конгломерат бактерий, ухватывает эту вибрацию автоматически ее перераспределяет равно друг на друга. И вроде бы всем достается по чуть-чуть, и вроде по чуть-чуть уже не страшно. Полбеды — это не целая беда, полбеды переживем, как говорят в народе.

Но одно какое-то сознание ухватывает весь объем и не способно его передать ближнему. То есть, случается что-то, некий событийный момент. Как правило, на фоне стресса, на фоне какого-то глубочайшего жизненного разочарования, когда ломаются основы бытия, когда ты понимаешь, что тебе этой бедой не с кем поделиться.

Ее никто на себя не возьмет. Мужик едет сквозь лес, на него нападают волки, он в сердцах кричит — всё что угодно сделаю, душу чёрту продам, лишь бы только выжить. Сказано? Сказано.

Уходит жених от какой-нибудь молодухи. Ну кто пожалеет? Все злорадствуют в основном. Никто не берет на себя ее беду.

И она с этой бедой остается одна. И тот же самый посыл — чтоб тебя черти взяли! Сказано? Сказано. Слово, выданное на таком размахе, а размах этот весьма приличный, потому что событие утяжеляет сознание человека, оно начинает колебаться в поисках решения, уже выходя за пределы привычной общности, он так или иначе вылетает на обочину этого общества.

Он приближается к границам третьего круга. Заболел у бабы ребенок. Кричит, горит, кашлем задыхается.

Спасите дитятку моего, все что хошь отдам. Это как открытая оферта. То есть заявленное пожелание на договор.

В 90% случаях обычно так и происходит. Когда сознание раскачивается и выходит за пределы общей массы, оно становится видимым. И сказанное на таком порыве тоже слышится.

И соответственно тут же возникает ситуация — ситуация, в которой желание исполняется. Жизнь спасается, соперница уничтожается, что-нибудь такое с ней случается, оспа моровая, только на нее, больше ни на кого… Ребенок выздоравливает.

Но контракт уже есть. Первая часть исполнена — осталось дело за второй. И вот в этот момент появляется некто, нечто, которое начинает медленно или очевидно выводить такого человека на понимание, о том, что неплохо было бы и рассчитаться.

Здесь, собственно говоря, расчет достаточно простой. И понятно, какую силу они призывали. И эта сила, которая по сути есть персонификация, представительство магии внутри этого внутреннего круга, выставляет определенные условия.

Она делает человека иным, она не позволяет больше сознанию влиться в общую массу — это обязательное условие. Но взамен требует определенного рода работу. И это описано в очень многих быличках, преданиях, сказаниях, как колдун получил свою силу.

Как баба-колдуница получила свою силу. Те самые легенды, которые не врут ни одного раза, а иногда просто преувеличивают, в народе вообще принято преувеличивать, красиво не соврать — истории не рассказать, чего там. Но тем не менее суть — возьмите любую легенду о колдунах или ведьмах — и вы увидите, что они все имеют одинаковые ключевые моменты, которые в этих легендах никогда не изменяются.

Во-первых, человек становится изгоем общества. То, что баба или колдун живет на обочине села, это персонифицированная позиция, которая показывает — вот круг наш, внутреннего мира — жизнь, смерть, любовь, ненависть. Вот здесь у нас церковь, вот здесь у нас кладбище.

Вот здесь у нас завалинка, на которой любятся, вот здесь у нас ристалище, на котором бьются. В общем, у нас здесь всё как у всех. И вот на краю села где-то, поближе к кладбищу или поближе к завалинке, у кого какая специализация, стоит некая избушка, в которой живет изгой.

Тот, кто не в коллективе, тот, кто не принимает участия в общих ритуалах, тот, кто не исповедует общих ценностей, но при этом при всем является человеком, который выделен некой непонятной, а от этого очень страшной силой, выделен из всего объема людей, как некто особый и поэтому к нему тоже надо относиться по-особому. Особо любиться с ним не надо, но и ссориться тоже, как выясняется, себе дороже. Но если есть трудные ситуации, в которых поп не поможет, можно пойти туда — там помогут.

Вероятнее всего. Другим способом, но каким-то непременно. Те же былички рассказывают о том, что у каждого колдуна есть определенные помощники.

Черти, бесы, как их называют в народе, раньши их называли фетчи, духи, фамилиары, еще до христианства это было уважаемое занятие на самом деле, и наличие помощника говорило о том, выделили боги, они его одарили помощью, они его одарили специальным знанием, то есть это вообще было уважаемо. Эти отголоски архаичной памяти остались в деревнях и даже в городах, как относятся к колдунам — на всякий случай уважительно, зачем нарываться. Но почему не помнят? Переводят это на собственный страх, потому что незнание и страх — это близнецы-братья.

И вот есть некий колдун, который уже утвердился в понимании того, что он колдун, потому что пока он не утвердился в понимании того, что он колдун, и что ему надо выполнять работу, то есть, выполнять договор, жизнь его превращается в ад. Умереть ему никто не даст. Но и жить по-человечьи ему тоже никто не даст.

То есть, постоянно уча кнутом и пряником — вот смотри: выполняешь работу — все у тебя хорошо. Не выполняешь — в позицию в третью встаешь. Болеешь.

Не понимаешь — дети болеют. Опять не понимаешь — хату сожгли. Ну что тебе еще надо, чтобы ты понимал? И вот как-то до деревенского сознания начинает более менее доходить.

Иногда бывают особые случаи, когда человек осознанно призывает силу, осознанно становится. Но всегда это происходит не по хорошей жизни. То есть, обычная обывательская жизнь — если человека любят, если его уважают в народе, если у него в семье все хорошо, если у него в закромах все хорошо — ну чего ему выходить из этого пространства? Значит, все-таки должен быть какой-то стресс? Должен быть.

Ссора ли какая-то обида ли лютая… Что-то должно обязательно с человеком произойти, чтобы он разуверился в справедливости благих сил и пошел к силам неблагим. И вот он идет к силам неблагим.

Потому что благие силы, то есть, официально разрешенные, исходящие из первоосновы добро, у них нет особенности распространять свое внимание на каждого отдельного человека, который попросит. У них иной принцип — они всем по чуть-чуть. Вот есть коллектив — они рассматривают коллектив, как общее сознание.

И на это общее сознание выдают. Коллектив, если у него есть внутренний коллективный договор, кто выше, кто ниже, кто свят, кто не свят, кто благ, кто не благ, он внутри этого как родовой эгрегор — он возьмет и распределит. Если у него нет такого правила, значит, это правило будет спущено религиозной системой, и религиозная система по своему алгоритму распределит.

А вот сила неблагая в общем объеме никогда не действует, у них другое правило. Они работают как инъекция — точечно, индивидуально. И что очень важно: никогда не бывает, кто бы что ни говорил, чтобы сила работала без просьбы.

Сколько я читала на форумах и в определенных изложениях ситуацию, когда человек «ничего такого не просил», но вот пошел он за газетами, к нему кто-то подошел, притронулся — и вдруг началось. Вы эти сказки рассказывайте бабушке, которая не в курсе дела, а те, кто в курсе дела, прекрасно знают: значит, накануне явно что-то произошло, и накануне явно была просьба, которую человеческое сознание, естественно, по ленности своей тут же забыло. Раз получил — всё.

Всё, вопрос закрыт, я же всё получил. О каком долге идет речь? Не было никакого долга, о чем вы говорите? Я просил? Когда? Не было такого… И вот такая форма для человека очень сильно показана.

И те самые люди, которые на стрессе, боясь волков, боясь за своего ребенка, давясь гневом от обиды, когда они получили желаемое, ведь самое удобное — это качнуться в сторону добра и сказать — это же боженька наказал… Это боженька наказал, это не я, ну вы что, откуда, нее… Где я, а где боженька.

Только боженька наказал. Это боженька наказал. А это значит, я не я, и карма не моя, ко мне это уже не имеет никакого отношения.

Вот чтобы человек так не думал, силы ему начинают напоминать о себе — эээ, нет, дружок. У нас такие игры не проходят. Я тебе не Яхве, всепрощающий якобы…

У нас другая бухгалтерия. Конкретная, точечная, персональная, как блокчейн. Не увернешься.

И не подделаешь. Всё очень просто. И начинается это тормошение.

Потому что человеку очень свойственна подобная позиция — забывать о собственных просьбах, и оперировать к силе, которая имеет свойство распределять на всех одинаково, а если уж она кого-то выделяет — то исключительно по своему усмотрению, а не по человеческому велению.