Сложность познания мифа. Часть 1. Общее. Ксения Меньшикова

Вообще, коллеги, надо сказать, что мифы штука очень сложная, несмотря на всю их сказочность, поверхностность, легкость. А всё почему? Потому что миф мы знаем от людей, то есть это не боговдохновенные книги, они никогда не боговдохновенные. А если даже они и боговдохновенные, то всё равно проходят через уши некоего человеческого существа, и нет уверенности, что у этого человеческого существа абсолютно совершенное сознание. Он всё равно пропускает это как-то через свой ментал.

И, как показывает практика, несмотря на внятную диктовку, всё равно умудряется что-то переврать, дополнить от себя, что-то добавить, а про что-то вообще в принципе забыть, что сильно искажает нам понимание. Но информация, которая отражается здесь, не может допустить, чтобы она была отражена не в полном объёме. Если информация, которая течёт к нам, видит, что она отражается каким-то краем, и через разум этого человека, летописца, пророка, жреца, эриля, как угодно назовем, но всё равно человеческого сознания, мы не можем быть уверенными, что она отразилась полностью.

И система, передающая информацию, видит, отразился лишь отпечаток, какая-то грань, но не полностью, есть лакуны весьма приличные. Система начинает передавать в другое сознание, в другое сознание и в другое сознание, и тогда все в совокупности они формируют единую более менее целостную картину. Но даже когда мифы передавались в древнюю языческую эпоху, они всё равно отражались через ментальное пространство человека, который в большей степени связан не столько с богом, сколько с людьми.

И его ментальная картина мира формируется этим окружением. Энергетические, информационные каналы, которые он получает от богов и природы, они лишь делают ее не такой возможно жёсткой, а возможно более разнообразной, но тем не менее всё равно информационный поток, преломляясь через ментал повествователя, отражает, пытается каким-то образом проявиться в отражённый реальности, сделать ее понятной, эту отраженную реальность. И вот так в них и проникает информация, которая не является правдивой с точки зрения анализа.

Например, в каждом пантеоне, в каждой более менее развитой системе мифологемы присутствует родословная богов. То есть, кто чей сын, кто на ком женился, кто от кого родился. То есть это очень важная информация, а всё почему? Потому что она параллельна с человеческой жизнью.

Там тоже есть мамы, папы, родственники, дети и так далее. Таким образом, находим параллели во всех этих системах, находим параллели. И если есть параллели, значит, есть и сцепка, есть момент взаимосвязи.

Но правильно ли определена это параллель? Может, она определена лишь только потому, что в картине мира повествователя просто не находится такой терминологии. Например, представьте себе такую картину. Есть, например, годи — жрец северного пантеона.

Он связывается по каналу прямой связи с богом Одином, например. Нравы у них тогда были простые, с богами они были на ты, беседовали с ними так, запросто. И вот эти запросто беседы формируются приблизительно следующим образом.

Годи подает запрос — Один, вот скажи, бог Тор — он кто? Один описывает бога Тора как свою проекцию. То есть большое отразилось в малом. Он выполняет лишь одну функцию большой силы, персонифицированную функцию, способную на самостоятельные поступки, на самостоятельные решения.

Абсолютно законченная система, самодостаточная, чтобы существовать как внутри разумa Одинa, так и вовне его. Такой прообраз человека. И отразить он хочет этим пониманием — это моя ипостась, одна выделенная система, одна грань.

Но в ментале у годи слово «ипостась» не находится, нет пока ещё, а находится слово «сын», близкое по смыслу. То есть моё проявление. И эта информация о том, кем Тор приходится Одину, как малая часть большого, распаковывается в разуме годи в понимании сын, потому что это слово есть в ментале.

Так он и фиксирует — Тор сын Одина, хотя подобная ошибка сразу видна, и богам она тоже сразу видна. И соответственно следующий миф акцентирует внимание на том, что у него другой папа, фамилия у него другая, и мама у него тоже другая, и вообще они выходцы из одного мира, которые вместе начинали эту революцию, о которой мы будем говорить с вами немножко попозже. На равноправных условиях, но в силу договора они вошли один в другого для того, чтобы там друг друга взаимно дополнять.

Но изначально это самостоятельные разумы и не родственные друг другу. Поэтому один миф может легко опровергать другой. И даже не то чтобы опровергать, а уточнять отрицание, наверное, вот так, более раскрывать, что этот термин не совсем верен, потому что есть всё-таки дополнительные факторы, которые этот термин умаляют, но какой-то гранью.

Нельзя сказать, что это истина, а это ложь. Нет, это не ложь, но это неполная правда, то есть не истина, она не отражает абсолютно всё. И вот таким образом складываются мифы.

Поэтому если взять, например, всю мифологему той же северной традиции или той же греческой традиции, очень сложно уложить ее, во-первых, в хронологию. То есть у них вроде там какая-то хронология идёт, потом оп, и всё рвётся. И уж тем более это не укладывается в человеческую хронологию, хотя человечество отчаянно пытается всунуть свою временную линию во временную линию богов, что позволяет им и сделать из богов людей, то есть героев.

И очень много в свое время было информации о том, что именами скандинавских богов на самом деле назывались герои, выходцы из Трои или из зороастризма, то есть параллелей находили огромнейшее количество, что это были люди, это были переселенцы, которые принесли новые культурные традиции, которые, возможно, как воины-завоеватели и вошли. Но тем не менее они всё равно были люди. Таким образом, они выстраивали параллели человек-бог и человек-человек суть одно.

По сути, мы говорим о том же самом, мы говорим, что ты и твой бог суть одно. Но почувствуйте разницу. Не вообще человек и вообще бог суть одно, а у каждого свой бог суть одно.

Но как Тор в Одине, человек в своем боге может быть самодостаточным, физически законченной оболочкой, со своей жизнью, со своим образом, со своим характером, со своей душой, со своими нравами, со своей глупостью и со своей умностью, но он не перестает оставаться частью этой большой силы, хотя действует самостоятельно и не понимает, что окружающее его — это его бог. Просто реальность через его ментал распадается на такие пиксели, которые мозг, допустим, с христианской матрицей или с какой-то другой чужой матрицей собирает по-своему, отражая уже не поток информационный своего бога, а матрицу, которая абсолютно не соответствует искомой реальности, потому что здесь произошло двойное отражение. Поток отразился в ментале, из ментала он отразился в матрицу, а матрица распаковала в реальность.