Как читать магическую литературу Часть 4. Ксения Меньшикова

Любая литература, мы должны это понимать, она написана человеком, она не написана искусственным интеллектом, хотя может и искусственным интеллектом, но обязательно через какого-то посредника в виде человека. То есть наверное мы утверждать на эту тему не будем, поэтому и отрицать не будем. Был человек, продукт своей эпохи, он принадлежал какой-то традиции? Обязательно. А как же? Он принадлежал какой-то религии? Ну скорее всего, особенно если мы говорим о литературе, скажем так, прошлого и позапрошлого века.

У него есть личная история, у этого человека? Непременно. Даже несмотря на то, что многие, как мы с вами выяснили, что вот Агриппа свои труды в 23 года писал, но наверняка у него даже в 23 года была своя личная история. Не говоря уже обо всех остальных.

И всё это есть фильтр, через который преломляется информация. Преломившись через ментальное тело, через руки, через глаза, через мысли она приобретает законченную эпистолярную форму. Отражает она всё вышесказанное? Обязательно.

Конечно. А как же? Значит, для того чтобы вытащить истину, ключевую суть информации и понять, почему эта информация на вас повлияла таким образом, мы должны отделить, что называется, одну информационную компоненту от другой. Во-первых, неясно, что в большей степени повлияло — эффект, который мы только что описали как эффект личности самого человека, или информационная компонента в виде сути, которая была передана в книге.

Для этого мы должны просто задать ряд вопросов себе. Один из которых, например, в какой традиции написана книга. То есть сразу понимать.

Агриппа писал в такой-то традиции, Габалис писал в такой-то традиции, Лукьяненко пишет в такой-то традиции. Желательно посмотреть ещё историю автора. То есть как становилось его мышление.

Обычно в грамотных книгах биография автора, который ее написал, пишется с самого начала. Но мы, как правило, до 17ой странички всё это пролистываем, всё это неважно, потом почитаю, потом — никогда, конечно, особенно если книжка не понравилась. Ну вот я бы вам, коллеги, посоветовала внимательно отнестись к первой части литературы, которая позволяет нам понять, дать ответ именно на этот вопрос — а к какой же традиции принадлежал автор.

Понимая, что одно без другого не существует, скорее всего, то, что мы сейчас увидим в книге — это будет какой-то отпечаток, отражение этой традиции. Если нам нужен отпечаток, мы его возьмём. А если он нам не нужен, мы им должны как раз пренебречь, как тем самым несущественным фактом.

Пренебречь им, можно лишь выделив, обособив его. А как мы его можем выделить? Описать. Описать словами и дать ему законченное имя в виде названия традиции.

Это, например, христианство. Это, например, не христианство. Это, например, возьмем Лукьяненко с его эффектами, это, например, бардовская традиция какая-то, которой он всё время активно принадлежал.

И так далее. То есть выделить, обособить традицию, поднимая — это эгрегор, он руководил своим адептом в тот момент, когда он сотворил произведение, или, если не руководил, то либо как чёрт, либо ангел, но сидел на каком-нибудь из плечей и что-то там в ухо зудел. Наверняка без этого не обошлось.

А это значит, что эффект от этой традиции так или иначе мы в книге увидим. Если нам этот эффект нужен, мы к нему от несемся одним образом, а если не нужен, совершенно другим. Далее нам следует задать вопрос, освободив его предварительно от традиции, постараться увидеть, а какова цель этой книги.

Ведь автор чего-то хотел сказать. Ну понятно, что он жил в свою эпоху. Это очень заметно, знаете, особенно по предисловиям книги.

Всегда во все времена было принято писать, кому эта книга посвящена. Во все времена абсолютно. Вот какую книгу ни возьмите.

Раньше, во времена, например, христианства, открываем и первые 4 страницы — божьим повелением, по божьему попущению, хвала такому-то святому и так далее, так далее, и пошли на 4 страницы панегириков. Это просто обязательный реверанс, Марлезонский балет, пришёл — сделай достаточное количество па. Если не будет этих панегириков, то святейшая инквизиция, чтоб она была здорова, она просто не пропустит.

Цензура не пропустит эту книгу. Значит, с христианством разобрались. Через какое-то время народ получил определенную свободу, ну что вы думаете, они отказались от этой традиции? Нет.

Берем любой учебник Советского Союза, и что мы видим на тех же 4 — это в лучшем случае — а то на каких-нибудь 20 страницах — мы видим рассказ о том, что Советская партия и правительство, без руководства которой вообще ничего бы не срослось, ничего бы не свершилось, и вот только по причине, и бога ради, в смысле, генеральной линии, всё это дело и произошло. Слова разные, а суть-то одна. Тот же самый Марлезонский балет, те же самые обязательные па.

Хорошо, разобрались с Советским Союзом, нету Советского Союза. Открываем литературу сегодняшнего времени. Вы думаете что-то изменилось? Ничего подобного.

Моей тете Кларе, моему дяде Сюзан, моему другу и коту Ваське, то есть вот это вот всё — это то же самое, на те же четыре страницы, то есть просто меняются боги, а ритуалистика остаётся та же самая. Мы можем без внимания отнестись к этой ценнейшей информации? Никогда. Мы были бы очень невежественны и глупы, если бы обошли ее вниманием.

Потому что она как раз нам, не надо пока читать всю литературу, почитай вот эти вот панегирики, и всё сразу станет понятно, о какой традиции сейчас идёт речь. А дальше как раз цель, как раз понимание. Если мы благодарим эту традицию в самом начале, то скорее всего мы увидим что-то связанное с элементом этой самой благодарности, мы за что-то ее благодарим, то есть в книге есть что-то, что позволило ей свершиться.

Вот в этом отношении лучше меня высказался гениальный, на мой взгляд, писатель, я счастлива, что он наш современник, но глубоко скорблю о том, что он совершенно недавно умер, и что мы больше никогда не увидим его новых книг. Я говорю сейчас о великом писателе Умберто Эко. Все вы знаете его, скорее всего, по произведению Имя Розы.

Но помимо Имени Розы он написал ещё огромнейшее количество действительно гениальных произведений. И вот в одной из своих публицистических работ он высказал такую мудрую, на мой взгляд, мысль: читая какую-либо книгу, говорил он, очень важно видеть не то, что сказал автор и понимать не то, что сказал автор, а то что он хотел сказать. И вот если вдуматься в эту фразу, то мы с вами в большей степени приблизимся к правильному пониманию литературы, которую мы читаем, потому что любая литература кастрируется традицией.

Даже самая лучшая, даже самая замечательная, она всё равно будет стучать, как агент Цыплаков из культового сериала, стучать в угоду ей. Иногда за всей этой цветистостью, иногда очень сложно вычленить цель и смысл книги, а она же обязательно есть. Автор не взялся бы за перо, если бы у него была необходимость написать только эти панегирики.

Скорее всего, эта литература просто не дожила бы до нашего времени, потому что всё-таки естественный отбор, он касается всего, в том числе и книг. Хотя там немножко другие правила игры. Но тем не менее если нет зерна, если нет ключа, ничего не протянется, оно не будет существовать в вечности, оно не будет существовать в информационном поле по крайней мере.

Даже в тех же многотомных трудах Маркса, Энгельса и Ленина — там ключей, в том числе и магических, кстати, было достаточно много. Именно поэтому они и продержались даже до сих пор, несмотря на то, что мода, скажем так, и актуальность их уже пропала. Итак, выбрав цель, убрав традицию, мы выделяем как раз этот сухой остаток.

Вернее, у нас получается 2 сухих остатка — традиция и мысль автора. И дальше мы прикладываем эти два сухих остатка по очереди к себе и наблюдаем за собственным эффектом. Вот традиция, что она делает с магической компонентой сознания — убивает, делает сильнее, или вообще ни жарко, ни холодно.

Вот берем идею автора, вычлененную от традиции, делаем с ней то же самое. И наблюдаем. И что-то одно обязательно как-то сыграет, как-то сыграет в позитив, как-то сыграет в то, что вам необходимо.

И вот это как раз и есть очень важный элемент, по которому вы впоследствии сможете распознать любую литературу, которая поможет вам правильно прилагать либо то, либо другое. Если вы вычлененили цель как ключевой элемент, значит, вы эту цель будете искать и в конечном итоге найдёте, и будете впоследствии находить безошибочно в любой литературе любой эпохи, любой традиции, в которой она только не существовала. А вот если непосредственно саму традицию, отделенную от цели, мы прикладываем к себе и понимаем, что традиция помогает, а это значит, что вся литература этой традиции будет обладать таким же эффектом.

И тогда понятно, что надо углубиться, именно туда идти, а не разбрасывать свое сознание налево и направо. Вот так помогает нам закон причины и эффекта разобраться в этом ворохе литературы, которая сейчас, по большей части, обладает элементами клонирования. Клонированная литература, она, как правило, вот этого ядрового элемента не содержит.

Ядра, идеи, целостности. Она может отражать традицию, но это такой суррогат, такой повтор, потому что, несмотря на то, что традиция накладывает ограничения, это всё равно живая компонента, и вот эта живая компонента, она в одном сознании проявляется, а в другом сознании может даже и не проявиться. И это тоже поможет вам правильно видеть литературу, которая перед вами лежит.

Вы можете даже это сами оценить, например, по эффектам книг художественной литературы, которые становятся бестселлером, ведь на тему фэнтези, по-моему, не пишет только ленивый. Авторов — и русских, и зарубежных — огромнейшее количество. Но почему-то выпуклыми, феноменальными становятся единицы.

Ну единицы, правда. Вроде и пишут неплохо, и язык интересный, и вроде бы как и повествование ничего себе, а закрыл книжку и понимаешь — ну вот пустой воды попил. Жажду утолил, конечно, в смысле, время убил, а всё, нет там ничего больше.

Ничего она не отложила, никакой соли в ядро не привнесла. И берёшь другую. И понимаешь, с первых строк понимаешь, что здесь есть, здесь много чего.

Может язык кривоват, иногда бывает простоват, и ничего там особенного нет.. А есть, есть. Это книги, в которых вот эта изюмина, вот эта солевая компонента, она есть.